Мистер Льюин, расскажите, пожалуйста, про Ваш проект Belfast. 

Это немного длинный ответ будет. Надеюсь, у вас терпения хватит слушать, так как мне придется обратиться к истории. В августе 1939 года мой отец, тогда самый молодой офицер королевского военного флота Великобритании, выпускник училища, был определен на новый крейсер Belfast, который также был только что выпущен. Так началась славная, как потом выяснилось, судьба двух военных новичков. В первые же дни Второй мировой войны Belfast взял в плен германский военный корабль Cap Norte, который, как было заявлено, являлся главой флотилии, несущей на себе морскую пехоту. Cap Norte оказался первым военным трофеем не только молодого крейсера, но и всей страны. К сожалению, моему отцу довелось прослужить на крейсере только три месяца. В ноябре Belfast налетел на подводную мину и получил значительные повреждения. Корабль отправился на ремонт, а его команду расформировали по другим экипажам. Моего отца определили на военное судно Valiant, где он служил бок о бок с принцем Филиппом. А через год получил повышение и был переброшен на эсминец Ashanti. Как раз в это время из доков вышел отремонтированный Belfast. Два корабля сразу же откомандировали сопровождать флотилию с продовольствием и припасами в Россию. За два последующих года оба судна плавали в Россию через Мурманск и Архангельск 11 раз! Каждое путешествие приносило жизнь в обескровленные советские города и, прежде всего, обеспечивало поток продовольствия в блокадный Ленинград по «дороге жизни». Именно Belfast и Ashanti на рождество 1943 года вступили в бой с немецкой флотилией, которая атаковала продовольственные баржи. Большая часть германских кораблей была потоплена. Дорога в Россию стала свободной, и это дало возможность открыть второй фронт. Открывал его именно Белфаст, на котором в этот день был дан первый праздничный салют.
 

Теперь понятно, почему именно это крейсер так дорог Вам. Но как к Вам пришла мысль выкупить его и организовать военный музей? Сказать, что затея не из дешевых — значит, ничего не сказать.

Три года назад на одной из рождественских вечеринок, на которой собирались директора самых известных музеев и на которую я был любезно приглашен, зашел разговор о старых кораблях, которые, несмотря на то что очень много сделали для славы своей родины, ржавели и распадались на части. Меня очень заинтересовал этот вопрос, тем более, как я только что рассказал, история моей семьи так тесно связана с одним из этих кораблей. Я в то время много работал с Россией и знал, что там сейчас происходит самый настоящий ренессанс стальной индустрии. А что нам было нужно прежде всего, чтобы отреставрировать корабль? Конечно, сталь! Вот тогда я и предложил основать проект «Последний свидетель», а для его исполнения обратиться за помощью к России.
 

Почему такое название?

Да потому что Belfast действительно является последним свидетелем тех хороших и дружески-теплых отношений между Россией и Великобританией. Глубоко в сердце я знаю, что сделал это не только для наших с вами народов и для истории. Но и во имя моего отца и других отцов и братьев, сражавшихся в ту страшную войну.

3 факта об отношении Тима Льюина к деньгам

Факт первый

Сколько нужно заработать денег, чтобы, наконец, остановиться? Я вам обещаю — когда это случится со мной, я вам обязательно позвоню и назову точную цифру. А пока не знаю.

Насколько нам известно, Вы сделали свое состояние на финансовом рынке. Откуда такой интерес к истории?

Я действительно практически всю свою деловую жизнь провел в финансовом секторе, но в последнее время я занимаюсь развивающимися рынками. Может, я и теряю в финансовом плане, но зато получаю несравненно более интересную жизнь. А почему история? Так история важна для каждого из нас. Это не только прошлое, но и настоящее. Это то, что определяет нашу идентификацию на карте жизни. Без знания истории мы бы потерялись во времени, да и в пространстве тоже. Особенно важно знание истории отношений между нашими с вами странами именно сейчас, когда наступают нелегкие времена. Нужно знать, каковы на самом деле были и есть наши отношения. Я имею в виду настоящие отношения, а не пропаганду политиков. Вот расскажу вам такой анекдот, произошедший на самом деле. После того как большую часть войны мой отец провел, поддерживая Россию, после ее окончания он стал быстро подниматься по служебной лестнице. К сожалению, градус «холодной войны» тоже не стоял на месте. В 60-х годах мой отец командовал авианосцем Hermes. Как-то во время проведения военных учений в Северном море, он заметил советский наблюдательный корабль, который иногда подходил настолько близко, что рисковал быть раздавленным громадным авианосцем. Порой это порождало неприятные ситуации, да и просто мешало учениям. 

Тогда с авианосца просигналили русским: «Вы любите картошку с мясом?» «Любим», — донеслось оттуда. — «У нас на корабле не очень хороший кок!»

Тогда наши шутники просигналили: «Мы для вас зарезервировали места в ресторане Manfred’s в Гамбурге. Если вы оставите нас в покое и отправитесь прямо туда, то еще успеете к ужину».

С русского корабля донесся дружный смех. Что я хочу этим сказать? Политики вели холодную войну, не обычные люди. Встретились два военных корабля в Северном море, вроде бы враги. И что? Посыпались взаимные шутки.

Я верю, что Belfast и сейчас спасет наши отношения. Пускай политики играют в свои игры, но мы не должны им позволять вставать между нашими народами.
 

Как Вы думаете, если бы у Вас не было собственной финансовой свободы, смогли бы Вы заниматься этим проектом?

Финансовая независимость? А у меня ее нет. Я так же, как любой человек, утром ухожу на работу, вечером возвращаюсь домой. Я должен работать для того, чтобы жить. Возможности возродить Belfast и довести до конца проект «Последний свидетель» я получил только благодаря моим друзьям, людям, с которыми я работаю. Я трезво смотрю на вещи и понимаю, что никто не будет спонсировать подобный проект без причины. У меня хорошее положение в лондонском Сити, так что в обмен я могу оказывать значительную помощь тем бизнесменам, которые согласятся помочь, в том числе и российским.
 

Я слышала, что впервые российские бизнесмены «познакомились» с лондонской биржей деловых бумаг благодаря именно Вам.

Скромничать не буду. Это правда. Мне выпала честь впервые привести лондонскую биржу в Москву. В 1997 году я организовал памятную конференцию для российских бизнесменов в President Hotel. Никому не надо рассказывать, насколько это сотрудничество сейчас выросло и укрепилось. И все это происходит и становится возможным не только за счет денег или какого-то влияния. Даже самым крупным бизнесменам нужны друзья и единомышленники. Ведь не все на свете крутится вокруг денег.
 

А каково участие России в проекте Belfast?

Вы не против еще одного небольшого экскурса в историю?
 

Отнюдь.

Тогда начну со связей России и Великобритании вообще. Ведь они гораздо стариннее и крепче, чем большинство предполагает. Еще во времена правления Елизаветы I небольшая флотилия английских кораблей отправилась искать северный путь на Дальний Восток. Корабли пристали к российскому берегу, как раз там, где сейчас находится порт Мурманск. Иван Грозный пригласил купцов к себе в качестве послов. Результатом переговоров стало дозволение английским купцам торговать с Россией и использовать ее земли для передвижения в другие страны. Иван Грозный настолько понимал важность союза Англии и России, что сделал предложение руки и сердца Елизавете. Представляете, какие очертания сейчас имела бы политическая карта мира, если бы Елизавета тогда приняла предложение русского царя?

Петр Великий, как известно, учился в Англии искусству адмиралтейства. А вот вам еще один забавный факт. Тогда много русских кораблей прибывало в Англию с различными грузами, а возвращаться им приходилось порожними. Петр счел это расточительным, и вскоре корабли поплыли назад, груженные грунтом, который доставлялся прямо к месту строящегося Петербурга. Так что, можно смело сказать, что Петербург стоит на английской земле. А место, откуда брался грунт, сейчас уже является частью центра Лондона и называется Queensway. Это место самого большого скопления русской общины. Там есть и улица с названием «Москва».

Порт Мурманск начал строиться британцами. И Великобритания первой признала молодую республику Советов после революции. Мы вместе воевали и в Первой, и во Второй мировых войнах. На протяжении всей истории мы были вместе, и этого нельзя забыть.

Так что Россия — не только большая часть проекта, но и часть нашей истории, так же, как и мы — часть вашей. Поэтому мы обратились за помощью именно к России и российским бизнесменам, чтобы совместно поработать над этим проектом, который объединит наши народы вопреки всем усилиям политиков. Как раньше из Великобритании шла флотилия с помощью в Россию и безопасность ей обеспечивал наш крейсер, так пусть сейчас пойдут корабли с помощью из России к нам, чтобы сохранить символ нашей дружбы. Belfast — это часть и России.

3 факта об отношении Тима Льюина к деньгам

Факт второй

Сами денежные знаки уже становятся чем-то абстрактным. Ну кто, скажите, сможет потратить миллиард? Я думаю, что миллиарды зарабатываются во имя все тех же достижений. Сами деньги для таких людей значения не имеют. Главная цель — заработать этот миллиард. Для миллиардеров важен процесс зарабатывания, а не обладание суммами космического масштаба.

Как Вам работается с российскими бизнесменами?

Я могу только говорить о тех бизнесменах, с которыми знаком лично. Я люблю проводить время с ними, мне нравится с ними сотрудничать. Хочу заметить, что успешно работать с людьми можно только тогда, когда знаешь их со всех сторон. Знаешь не только в счастливые времена, но и в лихие. Я работал в России с 1991 года, когда все были бедные. Я был все еще там и в 1998 году, когда появилось много богатых. Поэтому я располагаю полной информацией о своих друзьях. Что касается бизнеса «по-русски», то у нас действительно очень большая разница в подходах. Я думаю, что должно пройти немало времени, прежде чем русский стиль и западный начнут походить друг на друга. Сейчас русский стиль намного больше, чем английский, построен на риске, за что я его совсем не осуждаю. Что ж вам еще остается делать?
 

Как Вы добились поддержки от российского правительства?

Медленно и с осторожностью. И, если быть совсем честным, то пока что дальше дружеских писем и пожеланий удачи дело не пошло. Я попросил моих друзей познакомить меня с некоторыми политиками, которые могли бы помочь нам. Мне казалось, что наш проект настолько вне политики и настолько нужен обеим нациям, что отказа в помощи не будет, стоит только все объяснить. Мы настолько иногда зацикливаемся на сиюминутных мелких обидах друг к другу, что напрочь забываем, чем мы рисковали друг для друга в прошлом!
 

С кем лично из представителей российской власти Вам довелось пообщаться?

К своему удовольствию, я могу сказать, что уже знал нескольких людей в российском правительстве. Еще когда мой отец был жив, в 1990-х годах, я участвовал в проекте по поддержке только зарождающейся рыночной экономики у вас в стране. Мы приглашали много начинающих бизнесменов и людей из правительства в Лондон, чтобы они, так сказать, своими глазами увидели, что такое свободный рынок. Каждая такая конференция заканчивалась обедами, которые устраивал мой отец в Палате Лордов. Так я встретил доктора Артура Чилингарова, когда мы впервые говорили о первых проектах, касающихся нефти и газа. Я познакомился с Иваном Золотовым, тогда первым секретарем российского посольства, а теперь ведущей фигурой в «Газпроме».

Андрей Казаев сейчас один из директоров «Лукойла». Я уже не говорю о достойных людях из антимонопольного министерства (или как там у вас это по-русски?). Я работал с ныне покойным Андреем Козловым. А также с региональными губернаторами. Перечислить всех просто невозможно. Многие эти люди, являясь моими друзьями, поддерживают наш проект. Некоторые — потому что кто-то из их родственников или участвовал в тех экспедициях, или был спасен их участниками. А один министр рассказал, что его отец вел британский танк при освобождении Белоруссии. Только вот недавно я получил письмо от депутата Сергея Иванова, который выражал уверенность, что наш проект будет иметь большое будущее. Теперь только осталось подождать существенной помощи. Ведь для завершения проекта нам нужно еще 2 миллиона долларов! Очень надеюсь, что и ваши читатели поймут важность сохранения крейсера и присоединятся к нам.
 

Что значит для Вас Belfast?

Описать чувства, наверное, будет очень трудно. Belfast — очень редкий экземпляр. Обыкновенно старые корабли со временем отправляются в утиль. Такая же судьба наверняка ждала и наш крейсер. И только объединенными усилиями нескольких энтузиастов его удалось спасти в самый последний момент. Я смотрю сейчас на него и ощущаю, что это корабль, который тесными узами связан с сотнями человеческих жизней. Через него можно видеть, как жили наши отцы и деды, что они чувствовали. И сделать это можно, только побывав на крейсере.
 

Кто в основном посещает музей?

Belfast является частью очень большого музея Imperial War Museum. В 1917 году наше правительство, видя, как разворачивается Первая мировая война, решило основать музей War to end Wars, чтобы, собирая в нем экспонаты и показывая людям, что такое настоящая война, в будущем стараться предотвратить этот ужас. К несчастью, XX век был одним сплошным конфликтом. Войны на планете не прекращались ни на день. А музей в связи с этим рос и рос. Сейчас существует уже несколько его филиалов по всей Великобритании, а также налажены большие связи с подобными музеями в других странах мира. Весь наш музей принимает до 3 миллионов посетителей в год, 250 000 приходится на долю крейсера. А посещают его все, кому интересна история — люди всех возрастов и сословий, самых различных занятий.
 

Как вы оцениваете роль Великобритании во Второй мировой войне?

Это серьезный вопрос. Ведь дело в том, что никто никого в эту войну не приглашал. Мы все были в нее вовлечены независимо от того, хотели мы этого или нет. Но мы делали то, что должны были сделать, и победили фашизм. Ни одна страна не могла бы этого сделать в одиночку, без помощи других. Невозможно оценить роль каждой участницы войны, все они слишком большие и значительные. Но можно было бы рассмотреть, что могло бы случиться, если бы кто-то из участниц повел себя по-другому.

Несколько лет назад мои друзья пригласили меня в Крым на празднование юбилея Ялтинского договора. Каково бы ни было политическое толкование сего документа, его нельзя игнорировать. Он существует, и мы жили по его решению 50 лет. Когда я прибыл в ливадийский дворец, меня спросили, не хочу ли я как единственный представитель британской стороны произнести речь. Я согласился. И вот я стоял перед 400 ветеранами и лидерами союзных государств. Я говорил с той самой трибуны, с которой столько лет назад говорил Черчилль! В том же самом месте, в том же дворце и в то же самое время. Только полвека спустя. Вот это история!

3 факта об отношении Тима Льюина к деньгам

Факт третий

Я счастлив, обладая тем, что у меня есть. Если бы у меня было бы больше, я, наверное, и раздавал больше, делал бы больше для людей... Наверное, поэтому я никогда не стану миллиардером.

Что Вы думаете о сегодняшнем восприятии России англичанами?

Россия еще до сих пор страна, которую посетить среднему британцу как туристу нелегко. Поэтому большинство британцев видят тех русских, которые приезжают сюда. А это или богатые и очень богатые люди, или официанты. Встретить или тех, или других для общения чрезвычайно трудно. Конечно, есть и представители русской интеллигенции, работающие как в банковском секторе, так и в научном, но по сравнению с общим числом россиян их количество очень мало. Кроме того, большинство русских, приезжая сюда, стараются общаться в основном со своими соотечественниками. А еще основная часть русских сосредоточена в Лондоне, так что вне Лондона простому английскому обывателю встретить русских и составить о них собственное мнение практически нереально. Ситуацию отчасти спасают спортивные состязания. Например, недавний футбольный матч в Москве был прекрасной возможностью двум нациям встретиться. Но, к сожалению, такие возможности редки и в них участвует ничтожное количество людей. Поэтому некоторым заинтересованным политикам и прессе довольно легко распространять зловредные слухи о русских и выставлять их в невыгодном свете. Поэтому, опять повторюсь, такие проекты, как «Последний свидетель» призваны объединять наши нации, ценить и понимать друг друга. И дай Бог, чтобы таких проектов было больше.
 

Сами в Москве часто бываете?

Несколько раз в год. Начиная с 1992 года, я ездил практически каждый месяц. Но сейчас я работаю также и с Украиной, и с Азербайджаном. Плюс многие из моих российских клиентов предпочитают приезжать и встречаться со мной в Лондоне.
 

Если не касаться бизнеса, то как Вы проводите время, когда приезжаете?

Когда я впервые приехал в Москву, меня уговорили стать спонсором одного российского художника, Ивана Колесникова, в Центральном Доме Художеств. Выставка имела большой успех. Спонсорство не стоило больших денег, так что я с удовольствием оказал любезность творцу. Но я даже не подозревал, насколько я увлекусь русским искусством. С тех пор я спонсировал более 10 выставок, а с Иваном мы остались большими друзьями. Мы встречаемся так часто, как только можем, и всегда стараемся принимать участие в художественных проектах. Кстати, объединение российских художников организовало выставку и аукцион своих работ в пользу музея Belfast. Общение с такими людьми, с моими друзьями, занятия искусством занимают почти все мое свободное время в Москве.
 

Есть ли у Вас другие интересы и хобби, кроме Belfast?

У меня не так много времени остается на хобби. Я планирую сделать вебсайт, посвященный моему отцу. В январе будущего года исполняется 10 лет со дня его смерти. Кстати, мои российские друзья-художники будут мне в этом помогать. Кроме того, я планирую большое мероприятие в декабре этого года. Когда мой отец заканчивал свою карьеру, он был главнокомандующим всей британской армией, в 1982 году, как раз в год Фолклендского конфликта. В прошлом году, в 25-ю годовщину конфликта, я разговаривал с Маргарет Тэтчер, и мы выяснили, что, оказывается, нет ни одной мелодии, ни одной песни, которая бы ассоциировалась с этим временем. Я связался с гринвичским музыкальным колледжем Тринити (невероятное совпадение — мы с семьей во время конфликта жили в Гринвиче). Колледж согласился сочинить Реквием в память о падших там солдатах. В декабре состоится премьера этого музыкального произведения. Вот такие у меня, так скажем, необычные хобби, но все это для меня очень интересно.
 

Назовите, пожалуйста, три самых крупных Ваших достижения. Те, которыми Вы действительно гордитесь.

Когда умирал мой отец, он оставил на моем попечении ветеранов-мальтийцев. Между 1940 и 1943 годами, чтобы сохранить Мальту, там шли ожесточенные бои. К концу войны Мальта напоминала ваш Сталинград. Там шли сражения за каждую улицу, за каждый дом. Много полегло наших солдат. На свои средства, а также с помощью моих друзей я воздвиг монумент этим отважным воинам. Сейчас он находится на Tower Hill рядом с Tower of London. Я горжусь этим достижением. Я также считаю, что мне выпала честь помогать российской экономике в трудную для нее минуту. Сколько подающих надежды молодых бизнесменов я консультировал, сколько было реализовано полезных проектов! Пусть мой вклад был мизерный, но я им горжусь. Ну а теперь моя гордость — это Belfast. Если мне удастся довести этот проект до конца, я буду считать это достижение венцом всех остальных.
 

Ваше аристократическое происхождение оказывает влияние на Вашу жизнь?

Аристократ? Вы мне льстите! Нет, я не аристократ по рождению. Только после победы британских войск на Фолклендских островах в 1982 году мой отец как главнокомандующий был посвящен в рыцари и получил титул лорда Льюина Гринвичского. Что мне лично дал этот титул? Только одно — я мог приглашать своих российских друзей на обед в ресторан Палаты Лордов. Наверное, это уже немало, так как этот клуб называют лучшим в мире. А, в общем-то, у нас, в Великобритании, да и, наверное, уже везде в Европе титулы никак не влияют на судьбу и не дают никаких привилегий. Титул — это скорее обязанность.
 

Есть ли у Вас какие-нибудь «земные» слабости — дорогие автомобили, красивые дома, коллекционирование старинного оружия, например?

У меня, наверное, есть каждая слабость, какую только можно найти у рода человеческого. Молодым я был очень застенчивым, и поэтому первую половину жизни я провел, отказываясь от многих вещей, которые мне бы хотелось попробовать. Просто потому что я не знал, как принять. Зато вторую половину жизни я старался изведать все, что упустил в молодости. Но моей самой большой слабостью является хорошее вино. Мне повезло, что мы друзья с главой Massandra Winery, так что я могу во время наших встреч наслаждаться их великолепным вином и приятнейшей беседой.

Что касается машин или домов, то я к ним равнодушен. Я до сих пор езжу на машине выпуска 1932 года, которую моя мать купила мне в 1964 году. Я живу в доме, перестроенном из старой фермы, которую я приобрел в 1980 году на свои первые большие заработанные деньги. У меня была только одна коллекция, которая досталась мне от отца, но которую я подарил морскому музею. Зачем мне прятать такие вещи? Пусть лучше люди любуются. Я не собственник. Мне гораздо более интересно делать что-то полезное на свои деньги, чем тратить их на покупки для себя.
 

За время общения с россиянами национальных привычек не приобрели?

А как же! Каждый раз, покидая вечеринку, я поднимаю последний бокал и спрашиваю своих друзей: «Ну, что? На посошок?» Приглашая своих друзей в бар выпить, я спрашиваю: «Третьим будешь?» А уж как я люблю banya! Не упускаю случая попариться. Что еще? Сейчас я не так много пью водки или самогона. Но как-то и не предлагают, особенно самогон. Наверное, есть чего выпить и кроме него. А вообще-то вам надо спросить моих друзей, как я адаптировался среди них.
 

Чем Вы не пожертвуете ни за какие блага?

Моими замечательными друзьями, в число которых входят и россияне. 
 

Какой привилегией Вашего положения дорожите больше всего?

Быть сыном моего отца. Хотя я ни в коем случае не исключаю мою мать. Мы были очень дружной и счастливой семьей. Никто не может попросить у судьбы большего.

 

 

Маргарита Стюарт,

Russian Media Services