Кайли, в мае этого года Вам исполнилось 40 лет. Во-первых, разрешите поздравить Вас с круглой датой. А во-вторых, задать, наверное, самый банальный вопрос — как Вы себя чувствуете на пороге пятого десятилетия?

Спасибо за поздравление. Я очень тронута. А насчет «банального» вопроса... Вы не первая меня об этом спрашиваете. Если быть честной, то впервые мне задали его еще в прошлом году, когда мне только что исполнилось 39! Это был сюрприз! Как я себя чувствую? Да так же, как и в прошлом году. Честно говоря, я даже и не заметила, как прошел этот день. Я даже особенно и не отмечала, так как на следующий день у меня был концерт в Мюнхене и вылетать предстояло очень рано. Так что для меня цифра «40» ничуть не хуже, чем любая другая.
 

У Вас не было в планах взять тайм-аут или вообще начать приостанавливать карьеру? Вы всегда работали с очень большим напряжением.

Останавливаться я не собираюсь. Если Бог мне позволит, я буду петь и в 50, и в 60 лет. Я недавно перепела свой первый хит под аккомпанемент рояля, и мне очень понравилось. Наверное, вот такую интеллигентную и элегантную манеру выступлений я изберу, когда мне будет за 50.
 

Но хоть немного отдохнуть не хочется?

А я отдыхаю. Например, перед самым европейским туром в мае я взяла отпуск и улетела на целую неделю на Маврикий. Это было самое настоящее блаженство.
 

Вы говорите — на «целую» неделю. Для других неделя отпуска — и не отдых вовсе.

Я никогда себе не позволяла даже этого. Пара-тройка дней уже считалась роскошью. У меня были неправильные взгляды на работу и отдых. Мне все время казалось, что я должна постоянно все контролировать, держать руку на пульсе, иначе все пойдет прахом. Поэтому, только уехав, я уже рвалась назад. Проверить, все ли сделано правильно и вовремя. Так жить нельзя. После своей болезни я поняла, что контролировать все и вся не надо. Если у меня хорошая профессиональная команда, они меня не подведут. Я стала намного спокойнее, позволяю себе гораздо больше отдыха, поблажек.
 

Если уж Вы заговорили о своей болезни... Вы уже оправились от нее?

Физически — да. Психологически только начинаю оправляться. Когда я только проходила терапию, мне врачи сказали: «Наступит такой момент, когда ты даже и не вспомнишь, что все это происходило с тобой». Я тогда не поверила, мне казалось, что такое забыть просто невозможно. А сейчас вижу, что они были правы. Иногда просто диву даешься, насколько человеческая психика гибка и сколько она может вынести.
 

Такое действительно хочется забыть и никогда не вспоминать.

Насчет «не вспоминать» я согласна. Но не забыть. Это случилось со мной. Это моя жизнь, моя история. Забыть — значит забыть целый кусок своей жизни, а с ней и все те уроки, которые он преподал.
 

Какие уроки Вы вынесли из этого периода?

Никогда не отчаиваться и не переставать верить. Надежда должна умирать последней.
 

Ваш последний альбом вышел в конце прошлого года. Скоро ли ожидать следующего?

Я не люблю говорить об альбомах, пока они еще не вышли. Даже о планах не люблю распространяться. Например, несколько мелодий из последнего альбома «Х» можно было прослушать в Интернете за несколько месяцев до того, как альбом вышел. Как они туда попали? Кто их украл? Я была очень расстроена. И такие вещи случаются сплошь и рядом. Поэтому я лучше промолчу.
 

Как и многие певицы и актрисы, вы выпускаете свою линию духов. Вот в феврале Вы презентовали новый аромат Showtime. Почему такое название? Что оно отражает?

Оно отражает мое состояние на сегодняшний день. Я прошла через смертельную болезнь, долго не работала, потом проходила период реабилитации. Сначала физической. Потом психологической. Теперь я готова опять работать в полную силу, жить полной жизнью. Одним словом — Showtime!
 

Вы только что закончили европейский тур и уже готовите новую концертную программу. Не сложно выдерживать такой бешеный ритм жизни?

Самое сложное в турах, концертах и записи альбомов — это их подготовка. Никто даже не подозревает, сколько скучной, тяжелой и неблагодарной работы нужно провернуть прежде, чем запись вообще начнется. Насколько тяжелы физически и выматывают эмоционально репетиции концертов. Этого никто не наблюдает. Когда после концертов нас видят уставшими, выжатыми, словно лимон, все считают, что это последствие трехчасового нахождения на сцене. Но порой это просто реакция на недели, месяцы подготовки и репетиций. Но, с другой стороны, когда я выхожу на сцену и вижу, как меня принимают, вижу восторженные лица и слышу овации, я счастлива и чувствую, что все это стоит того.
 

При этом Вы как-то сказали, что не любите гастролей. Почему?

Не сами гастроли я не люблю, а условия, которые обычно предлагаются во время выступлений. Как правило, сцены устроены по последнему слову техники, красиво оформлены. Но никто не обращает внимания на помещения, где артисты должны переодеваться и отдыхать. Это ужасные места! Помещения за сценой всегда неуютные, грязные, замусоренные. Комнаты для переодеваний холодные и обшарпанные. Меня это всегда угнетает, поэтому я вожу с собой покрывала на диваны, ароматные свечи, уютные лампы. Я из каждой гримерки стараюсь сделать будуар.
 

Так любите комфорт?

Не столько комфорт, сколько уют. От его наличия у меня поднимается настроение, и я выхожу на сцену с улыбкой. Если же во время выступления только и думаешь, что сейчас надо уйти за сцену отдыхать и переодеваться, а там грязно и холодно, то и уходить не хочется.
 

На ваших турах Showgirl и Homecoming Вы поразили воображение своих слушателей и зрителей своими необычными костюмами — «экстравагантность в перьях», как их окрестили в прессе. Чем будете удивлять в следующий Ваш тур?

Перья остаются в прошлом. Это я могу сказать точно. Сейчас моими костюмами занимается Жан-Поль Готье. Каждая вещь, созданная им, это произведение искусства. А все потому, что он уделяет очень пристальное внимание деталям. В моих костюмах все будет сделано вручную. Честно говоря, мне просто не терпится все это чудо увидеть.
 

Вы выпускаете линию белья. А одежду не пытались выпускать?

Кстати, шить я умею. Меня еще в детстве познакомила с этим мастерством бабушка. Пока что я не берусь за линии одежды, но мне кажется, что если бы я не стала певицей, я бы стала дизайнером.
 

Все знаменитости любят говорить о карьере и ни слова о личной жизни. Но нам-то это тоже интересно! Упорно ходят слухи, что Вы собираетесь воссоединиться со своим бывшим бой-френдом Оливером Мартинесом. Это правда?

Я летала в Париж в клинику на обследования и встречалась там с Оливером. Но это не значит, что мы опять вместе.
 

А в газетах писали, что вас даже видели вместе целующимися!

А почему бы нам не поцеловаться? Мы были вместе 4 года, за это время люди становятся близкими. У нас прекрасные отношения, но говорить о воссоединении преждевременно.
 

Может, и потому еще циркулируют такие слухи, что в нескольких интервью Вы заявили, что готовы создать семью?

Иногда я чувствую, что действительно готова. Но порой мне начинает приходить в голову мысль, что я вообще не создана для семьи. Мне всегда казалось, что меня ожидает другая жизнь. Я очень люблю детей. Если в комнате находится ребенок, я обязательно стараюсь с ним подружиться, и я буду первая, кто станет ползать с ним по полу и играть. Моему племяннику, сыну моего брата, скоро будет два года. Когда я приезжаю в Австралию, очень много времени провожу с ним. Но это не значит, что я пойду на все, только чтобы обзавестись собственным малышом. Как Бог даст. Будет — хорошо. Не будет, так что ж делать? Мы знаем много талантливейших певиц, сделавших головокружительные карьеры, но которые никогда не были замужем и не имели детей. Но от этого они не стали менее счастливыми. 
 

Вы являетесь послом от организации по защите детей NSPCC, членом еще нескольких организаций и фондов по поддержке детей. Почему именно дети? И почему в Англии? Сейчас модно помогать Африке.

Я люблю Англию, я живу в этой стране, но я была потрясена, насколько здесь развито жестокое обращение с детьми. Они — самая ранимая, самая прекрасная часть человечества, самая беззащитная. Жестокость по отношению к маленьким человечкам должна быть остановлена.
 

Но, насколько я знаю, в деятельности вашей организации тоже немало перегибов. Кто может определить — где граница между жестокостью и строгостью? Шлепнуть ребенка по попе за проступок Вы называете жестокостью, за это сейчас в Англии родителей наказывают вплоть до изоляции от них детей.

Я не имею в виду шлепок-другой. Мы защищаем тех детей, которых регулярно избивают дома, унижают их достоинство. Если ребенок маленький, это не значит, что у него нет чувств и гордости. Каждый ребенок — это достоинство и будущее нации, и его надо беречь.
 

Что Вы считаете своим самым большим достижением в жизни?

Наверное, то, что я все еще в этом мире. Все еще пою, что я не опустила руки и полна жизни и планов на будущее.
 

Вы считаетесь самой богатой певицей-австралийкой и одной из самых состоятельных женщин Австралии. Что для Вас значит богатство?

Богатство — вещь, несомненно, приятная. Но одновременно оно накладывает свои обязательства. Не только поп- и кинозвезды находятся под пристальным наблюдением у публики и являются примером для подражания, но и богатые люди. Когда же два в одном, то это вдвойне ответственно. Надо понимать, что богатство не дается просто так. Это своеобразное испытание на прочность совести. Тем, что имеешь, нельзя бахвалиться и обязательно нужно делиться. Богатство должно служить добру.
 

Какой привилегией Вашего положения дорожите больше всего?

Жить и творить.


Марьям Уварова,

Russian Media Services